-- Сергей Константинович, скользко вам лет?..
-- А вы почему это меня спрашиваете? -- в свою очередь спросил он и, повернув ко мне лицо, уставился на меня внимательным взором.
Я не ответил.
-- Вы, что же это, сомневаетесь в правоте моих слов? Вы думаете, что я вру и говорю всё это со слов других?.. Мне -- шестьдесят три года-с... Да-с, шестьдесят три года, а остальное, пожалуйста, сами соображайте... Мне, милостивый государь, было четырнадцать или пятнадцать лет, когда я начал настоящую-то жизнь... Да-с, мы жили иначе, и вам, господа, не понять нашей жизни, не понять-с!..
-- Вы что это там?.. Ха-ха-ха!.. Руками-то размахиваете? -- улыбаясь во всю ширь своего лица, говорил Степан Иванович, приостановившись и поджидая нас около угла высокого бревенчатого здания, от стен которого пахло сосновой смолой.
-- А вот я рассказываю заезжему человеку о том, как здесь жили наши отцы, да какой жизнью пробавлялись мы, их достойные потомки, -- громко отвечал Венчиков.
-- Ах, вы всё об этом?.. Что же, пожили да и померли и нам место предоставили, -- негромко заметил Степан Иванович.
Мы догнали остальных гостей Степана Ивановича и осмотрели каретники с экипажами. Здесь никто из гостей ничему не удивлялся, ничто не возбуждало и спора. Когда же мы приступили к осмотру конюшен, спор завязался с прежней интенсивностью. Спорили, главным образом, Николай Романович и Чумаков, которые оказались оба большими любителями лошадей. Венчиков непосредственного участия в споре не принимал, сосредоточив своё внимание на караковом жеребце, который высунул свою красивую голову в дверь поверх деревянной задвижки и, фыркая, зорко осматривал любопытствующих. Николай Романович погладил рукою красивую морду лошади, а Чумаков посмотрел жеребцу в зубы и потом долго вполголоса говорил что-то со Степаном Ивановичем.
Марья Романовна, видимо, не особенно интересовалась конями. Заслонив себя зонтиком от солнышка, она, медленно шагая, направилась дальше к узкой калитке в решётчатой изгороди сада. Я последовал за нею.
-- У Степана Ивановича, видимо, и сад большой? -- спросил я её, догнав у самой изгороди и распахнув перед нею калитку.