В силу каких-то технических ошибок громадная печь, выходившая в эту комнату, страшно дымила. У самого потолка в печи был вставлен большой вентилятор, и как бы плотно ни закрывали железные дверцы, всё же дым проходил и насыщал режущей глаза синевою обширную комнату.
Сослуживцы посмеивались над чиновниками угловой комнаты и шутя прозвали их "копчушками", но высшее начальство вначале отнеслось к "дымному обстоятельству" серьёзно и отпустило из специальных средств сверхсметное ассигнование на ремонт печи, но так из этой попытки ничего и не вышло, а "копчушки" даже уверяли, что после ремонта дым валил из вентилятора ещё гуще.
После этого было решено навсегда покончить с вентилятором: дьявольское изобретение было извлечено из печи, а образовавшаяся дыра была заделана кирпичами и замазана. Но после первых топок печи алебастр растрескивался, и в образовавшиеся щели снова просачивался дым и отравлял атмосферу угловой комнаты.
-- Ну, уж это пустяки самые... это ничего... Ничего с этой проклятой печью не поделаешь! -- говорил экзекутор палаты.
И с этого времени решено было, что с капризной печью ничего не поделаешь, а Флюгин дрожащим голосом говорил:
-- Верно, уж Бог на нас разгневался, вот и послал нам испытание...
Скоро к "дымному обстоятельству" угловой комнаты все привыкли, приспособились к атмосфере угловой комнаты и чиновники.
Как-то раз, придя на вечерние занятия, Черномордик во всё горло закричал:
-- Господа, печка дымит!.. Это чёрт знает, что такое!..
-- Господин Черномордик, в присутственном месте в присутствии вот висящих на стене портретов так выражаться не полагается, -- как автомат сухо заметил Брызгин.