Свою работу перенёс он и в палату, но на первых же шагах он разочаровался.
Из всего численного состава губернских присутственных мест навстречу предложению Черномордика пошли только три чиновника из университетских, один ветеринарный врач и несколько наборщиков из губернской типографии, а из угловой комнаты подходящим человеком Черномордик считал только одного Ватрушкина.
-- Николай Николаевич, я давно видел несовершенство жизни, -- говорил Ватрушкин Черномордику, -- но только, что же я мог поделать?
-- А надо бы вам было работать над самообразованием. Недурно бы было и примкнуть к какой-нибудь организации.
-- В сельские учителя я хотел, да экзамен не выдержал, -- печально говорил Ватрушкин.
-- Давайте заниматься, я вас и в учителя подготовлю, -- уверенным тоном говорил Черномордик, и Ватрушкин не сомневался в словах юного писца из бывших гимназистов.
Когда Черномордик рассказал Ватрушкину о пользе союза чиновников, последний патетически восклицал:
-- Вот, вот!.. И я тоже давно думал об эксплуатации чиновников начальством, да только боялся говорить об этом... А вы вон как смело говорили... Брызгин, этот дьявол порядочный. Доносчик он, обо всём доносит начальству.
Собственно, Ватрушкину хотелось рассказать Черномордику о том, что он знал, а он знал, что в течение двух последних недель Брызгин несколько раз побывал в кабинете его превосходительства, и последнему уже всё известно о Черномордике.