-- Николай Николаевич Черномордик! -- отрекомендовался он, подходя к столу Брызгина. -- Генерал Перлецкий просил меня представиться вам.
Тон голоса, каким произнёс Черномордик своё вступление, несколько обескуражил Брызгина, а особенно сильное впечатление произвело это "генерал Перлецкий", -- никто из писцов так о начальнике не выражался.
-- Очень приятно, пожалуйте, -- называя себя, добавил Брызгин. -- Вот извольте занять место здесь, рядом с господином Ватрушкиным... А вот Пётр Иваныч Кудрявцев расскажет вам, что надо делать.
Черномордик представился Кудрявцеву и немного смущённо посмотрел в сторону писцов, не зная, что делать: представляться им или же обойти эту необходимость? Наконец, он пожал руки и им.
-- Вот вам чернильница и перо! -- грубоватым баском проговорил Ватрушкин, тыкая пальцем в чернильницу.
Кудрявцев подошёл к новому писцу с какой-то бумагой и попросил его снять с неё копию.
Не говоря ни слова, Черномордик принялся писать, и канцелярская машина по-прежнему заработала.
Брызгин сидел недовольный.
Ему страшно не понравился новый подчинённый своей какой-то особенной развязностью, от чего чиновники давно уже отвыкли, а, главное, Черномордик был такой чистенький, какими только и бывают племянники знакомых дам начальства.
Раздражал Брызгина и кончик белоснежного платка, торчащий из бокового кармана визитки нового писца. Он думал о том, как держать себя в отношениях к Черномордику, чтоб не нарушать установленной канцелярской дисциплины и, вместе с тем, угодить его превосходительству. Тот факт, что Черномордик -- племянник знакомой дамы начальника, заставлял его задуматься. Он решил напустить на себя деловитость и серьёзность и, порывшись в бумагах, достал какую-то копию, сделанную Ватрушкиным, подозвал к себе недоумевающего писца и принялся пробирать его за какое-то опущение в почерке.