-- Холодно сегодня, сыро... Людей мало... Все мужчины попрятались... Чёрт бы их побрал!..
И она скверно выругалась.
-- Отчего же попрятались мужчины?
Она лукаво улыбнулась, взяла меня под руку, сложила свои бледные губы трубкой и бросила мне в лицо клуб табачного дыма. От неё пахло вином...
-- Все мужчинишки попрятались!.. Боятся, проклятые, холеры!..
И она опять раскатилась диким весёлым хохотом.
-- Вчера у меня был в гостях один мужчина... Хорошенький кобелёк, только шерсть немного вылиняла... Ну да мне наплевать!.. Принёс две бутылки коньяку и говорит: "Танька, давай пить, пить, пить"... -- "Давай, -- говорю, -- я люблю пить коньяк!" И мы пили... Тот мужчина тоже боялся холеры... -- "Танька, -- говорит, -- выпьем -- страху не будет! А так жить невозможно"... -- Видите, как вышло. Ему страшно жить без коньяку, он и напился. А мне весело жить, страху этого нет -- и я напилась...
Мы дошли до Полицейского моста и повернули обратно. Она куталась в кофточку, приподняв воротник, и прятала в рукава похолодевшие руки без перчаток. Она долго болтала всякий вздор и смеялась. Смех не заражал меня, а утомлённый мозг как раскалённое железо жгли мысли: "Как скучно... Как больно... Как одиноко"...
Тёмные густые волосы её растрепались, выбились из-под шляпы с белым пером и длинными шаловливыми локонами повисли около висков. Неряшливая причёска шла ей, и я видел, с каким огоньком в глазах некоторые мужчины провожали нас: меня они ненавидели, её -- хотели...
-- Мужчина, пойдёмте ко мне коньяк пить... так, без всяких глупостей... Надоело мне всё... Едемте!..