-- Кому же это нужен дым-то да и гарь? Только глаза ест, -- вставила мама.
-- Ан, нет, матушка! Учёные люди говорят, что ничего в природе не пропадает: и дым, и гарь поступают в общую сокровищницу -- в воздух, а воздух-то равно для всех отпущен. Вон она где, мудрость-то жизни! В будущем, вон, пишут учёные, и человека мёртвого будут сжигать, а пепел-то от него пойдёт на удобрение полей.
-- Ну, уж будет! -- в один голос воскликнули мама и дьяконица.
-- А что будет? Какой прок от того, что вон у нас целые тысячи мертвецов зря в земле гниют? Сжечь бы их всех, -- сколько бы десятин земли удобрили.
-- Ты скоро и человеческие душеньки будешь сжигать да удобрять землю.
-- Ну, матушка, нашими душеньками земли не удобришь, а, мотри-ка, ещё обесплодишь, как они раскинутся по земле-то.
III
Жизнь на кладбище невесёлая. Соберутся в компании о. дьякон, дьячок и оба сторожа, купят водки и напьются. Из нижнего этажа доносятся громкие голоса подвыпивших людей. Иногда они пляшут, сильно топоча ногами, и тогда отец встанет из-за стола и скажет:
-- Пойти унять их?..
Выйдет в сени, постоит за дверью и вернётся.