* * *
И до сих пор та песня как мировая бессмертная мелодия носится в горах. Как бескрылая птица спускается с вершины горы в долину, припадает к журчащему ручью и поёт вместе с ним какую-то новую песню без слов, песню неба и земли...
Но вот бескрылая птица несётся вдоль долины. Пахучие цветы кивают ей головками, и кланяются ей вслед зелёные травы... И опять поднимается та песня леса до вершины горы "Благодать". И повсюду за нею как прозрачная, незримая тень носится чуткое, гулкое эхо, носится и вторит песне леса.
Эхо вторит песне леса и чуть слышно гудит-гудит...
Никогда песня леса не обретёт покоя, никогда не замолкнет. Гордые зоркие орлы не унесут со своим клёкотом всех её непонятных слов к синим тучам. Мрачные вороны, закружившиеся в ненастный день над лесом, не унесут её слов в мрачные ущелья гор. Птицы певчие не перельют её непонятных слов в хрустальные звенящие трели своих мелодий... Вечно будет гудеть песнь леса, пока не умрут вековые ели и сосны, и не поникнут поверженными белостволые берёзы и серые осины с вечно дрожащими листочками...
Не умрёт песня леса, не смолкнет её мелодия и всё будет носиться и гудеть-гудеть...
Переймёт песню леса чуткое гулкое эхо и загудит-загудит...
* * *
В ненастную осеннюю ночь родилась она, первая колыбельная песня...
Родилась вместе с ним, с новым древом страдания, с новым человеком, кого прокляли в утробе матери.