Покинутая, одинокая мать-страдалица подслушала ту песню в ненастную осеннюю ночь. Лежала она в лесу, в холодной каменной пещере и ждала, когда явится он, любимый ребёнок. Как тёмная ночь притаилась в холодной пещере будущая мать и ждала, когда взойдёт солнце ясное.
А лес хмурился и гудел. Чёрные ели стояли у входа в пещеру и точно сторожили брошенную, проклятую мать. Гудели ели, покачивая верхушками, и часто в вое бури доносился зловещий крик ночной птицы... То был крик мрачного, ненастного неба.
Гудели высокие сосны на склоне горы "Благодать"... И часто в вое бури слышался протяжный, жуткий вой шакала... То был крик злобного, голодного зверя, крик земли...
Гудели берёзы и осины в тёмной глубокой балке, и вместе с воем в пещеру доносились пугающие голоса ночи... То был стон пустынного леса.
И ему вторил человеческий стон в холодной и мрачной пещере... То был стон земли... Стон земли, рождающий новое древо страданий, нового человека.
Стояла холодная земля, а тёмные, ненастные тучи проносились над её челом и уносили в страну света и счастья шелест листвы нового древа страданий, плач нового человека...
Источник текста: Брусянин В. В. Опустошённые души. -- М.: "Московское книгоиздательство", 1915. -- С. 263 .