-- Но позволь... Зачем же я ему понадобился? -- недоумевающе спрашивал Игнатий Иваныч.
-- Чудак ты, право! Да ведь это все так делают: в нашем деле чем больше знакомых -- тем больше рублей... Ха-ха! Наивный ты, брат!.. Дитя какое-то!..
Игнатий Иваныч обиделся и замолчал. В этот раз ему не удалось познакомиться с таинственным дельцом, но он не особенно жалел об этом.
-- Между прочим, он приглашает всех нас вступить в товарищество и открыть велодром... -- продолжал Порфирий Иваныч, когда вместе с братом вышел на улицу.
-- Велодром?..
-- Да, дело это прекрасно пойдёт, если его умело поставить... Я был как-то раз в Москве; дела у них там шли блестяще; а эти велосипедисты народ -- ой-ой какой!.. Все, ведь, они папенькины да маменькины сынки, с шальными деньгами...
По обыкновению, Порфирий Иваныч увлёкся и этой темой, и чего-чего только не наговорил он!
Трудно было сказать, какова профессия Дормидонта Сидорыча Пёрушкина. Всегда он был прилично одет в модное платье и тщательно выбрит, носил модный цилиндр, курил сигары из коротенького янтарного мундштука с золотым ободком; на цветном жилете, прикрывавшем его жирный отвисший живот, постоянно бряцала массивная золотая цепь с брелками. На полном мясистом лице Дормидонта Сидорыча было всегда одно и то же выражение чувства собственного достоинства и безмятежного покоя; говорил он негромко, но убедительно.
Порфирий Иваныч познакомился с ним где-то случайно. Сначала толстяк произвёл на него безразличное впечатление, но потом, когда речь зашла о делах, Порфирий Иваныч сообразил, что человек этот интересный, и, как всегда в таких случаях, его повлекло к новому знакомому как к человеку нужному. Порфирий Иваныч поспешил, конечно, познакомить с этой находкой и товарищей своих -- брата и Силина.
Как-то раз, после утомительной беготни по делам, Игнатий Иваныч зашёл к Доминику выпить рюмку водки и закусить. Это был час, когда ресторан, обыкновенно, переполнен деловой публикой. Потолкавшись у буфета, Игнатий Иваныч запасся кулебякой, отыскал незанятый круглый столик и уселся возле него. Вдруг неожиданно увидел он Дормидонта Сидорыча. Толстяк сидел у такого же столика с газетой в руках и со сдвинутым на затылок цилиндром. В жёлтых зубах держал он неизменный янтарный мундштук и немилосердно дымил сигарой. Перед ним на столике стоял наполовину опорожнённый бокал с пивом и остатки завтрака...