-- Дормидонт Сидорыч, нельзя ли мне около вас примоститься? -- начал Игнатий Иваныч, отрывая знакомого от газеты.
-- А-а! Игнатий Иваныч! Пожалуйста!.. Здравствуйте!.. -- воскликнул тот, пожимая руку знакомого и уступая ему место рядом.
Толстяк отложил газету в сторону, попыхал сигарой и начал расспрашивать собеседника о городских новостях и о делах. Игнатий Иваныч рассуждал о своих делах с заметной уклончивостью, отделываясь больше общими фразами и пытливо разглядывая узенькие заплывшие глазки Дормидонта Сидорыча.
-- Зашёл я сюда, знаете ли, как всегда -- позавтракать: думал -- кого-нибудь встречу, да вот на этом и пришлось порешить, -- он указал рукою на пиво и на блюдце с остатками кулебяки и продолжал. -- Может быть, мы с вами перейдём в ту комнату, да как следует и позавтракаем?..
Игнатий Иваныч посмотрел на часы, подумал и отвечал:
-- Пожалуй... недолго только -- в магазин тороплюсь...
-- Успеете. У вас там дело на всех парах... Как-то на днях я заходил к вам, да не застал...
-- Да, мне говорили...
Оба поднялись и перешли в соседнюю комнату. Здесь они не сразу отыскали место: Дормидонту Сидорычу хотелось непременно усесться за столик вдвоём, а такое местечко нашлось не сразу. Наконец, они уселись у окна и начали беседу. Первым заговорил Дормидонт Сидорыч и, очевидно, уже на тему, заранее обдуманную.
-- Мы как-то говорили с вами относительно велодрома, -- начал он, -- дело это давно улыбалось мне, затрудняюсь я только в том, как бы это осуществить... Мне одному-то прямо-таки трудно начать, дело это требует денег...