-- А вот, ты всё, бывало, бранился, что я коплю да "тушу" деньги... Вот теперь и расхлёбывай кашу! -- после продолжительной паузы начал Игнатий Иваныч, снова сбиваясь на тему, больше других близкую ему теперь.
-- Ах, право, Игнатий! Да не думай ты обо всём об этом. Ну, что за пустяки! Разве можно изводить себя из-за таких мелочей, погоди -- наживём снова!.. Ведь у тебя ещё, слава Богу, осталось?
-- Ма-а-ло!.. -- страшным, сдавленным шёпотом протянул Игнатий Иваныч.
Порфирий Иваныч вздрогнул.
-- Мало!.. Мало... -- продолжал больной, снова пытаясь приподняться. -- Тысячи четыре не наберётся... Да, да, всё, всё обобрали!
Игнатий Иваныч заплакал горькими слезами и спрятал лицо своё в ладонях рук. Порфирий Иваныч беспомощно смотрел на трясущуюся голову брата, бесплодно стараясь успокоить его. Игнатий Иваныч замер на минуту, потом опустил руки и, в упор смотрев в лицо брата, спросил:
-- А ты дашь мне взаймы?.. А?.. Дашь?..
-- Господи!.. Конечно, дам!.. Конечно!..
Порфирий Иваныч хрустнул пальцами сложенных рук, продолжая:
-- Разве ты можешь сомневаться в этом, Игнатий?.. Раз тебе понадобятся деньги, то -- сделай одолжение -- бери... бери...