Игнатий Иваныч немного успокоился, лёг в постель и, как и прежде, скрестив на груди руки, уставился на окно неподвижными, ещё красными от слёз глазами. К вечеру он немного успокоился и высказал желание уснуть. Обрадованный этим Порфирий Иваныч распрощался с ним и ушёл. В кухне он долго шептался с кухаркой, объясняя той болезнь брата, и наказал старухе следить за больным ночью, и в случае, если ему будет худо, немедленно известить его об этом. Пообещав заехать на другой день вместе с доктором, Порфирий Иваныч уехал.
VIII
Через неделю Игнатия Иваныча перевезли в Н-скую больницу душевнобольных, потому что оставить его дома было бы небезопасно.
Приехав к брату на другой день, как было обещано, Порфирий Иваныч уже по лицу кухарки догадался, что с больным худо.
-- Всю ночь, батюшка мой, Порфирий Иваныч, не спал он! Всю ночь! -- боязливо шептала ещё не оправившаяся от пережитых тревог старуха, помогая гостю раздеться.
-- А что?.. Что он делал?..
-- Сначала всё в постели лежали, да этак всё что-то говорили сами с собой, а потом вдруг это зубами скрежетать начали. Бегу я в спальню со свечкой, а он как на меня крикнет!.. Я было к соседям, да вовремя вернулась: мол, что это я делаю?.. Тут -- верно с час время прошло -- призывает он меня и лампу приказывает засветить... Обрадовалась я, чайку ему предложила, а он отказался... Уселся он у стола, да всю ночь и перебирал бумаги какие-то... и по сей час, смотрите-ка, сидит...
В полуотворённую дверь Порфирий Иваныч взглянул чрез зальце в комнату брата и увидел его склонившимся над столом, заваленным бумагами.
-- Брат! -- наконец, решился произнести Порфирий Иваныч.
Заслыша окрик, больной повернул искажённое неудовольствием лицо и беспокойно спросил: