Из пасхальных встреч
Последняя неделя великого поста на исходе. Скоро наступит светлый весёлый праздник весны -- и снова в душе моей проснётся знакомая, безотчётная и непонятная тоска. Отчего это, когда другим весело, -- мне скучно? Отчего это, когда другие мне кажутся счастливыми, -- на душе становится ещё тоскливей?.. Именно, кажутся счастливыми... Люди, ближние мои, мне кажутся счастливыми, а я не верю в их счастье, и от того, быть может, так невесело и живётся...
Два дня я брожу по улицам Петербурга и присматриваюсь к кажущемуся счастью других. Я нарочно выбираю многолюдные и шумные улицы, чтобы больше встретить кажуще счастливых и довольных людей, и, присматриваясь к их лицам и прислушиваясь к их говору, начинаю убеждаться, что они действительно счастливы, что их счастье -- не призрак... Счастливым становлюсь и я...
Все они куда-то торопятся, шумно и толпой двигаясь по широким панелям Невского, спеша на извозчиках или в собственных экипажах -- и я незаметно для себя начинаю прибавлять шагу. Люди переполняют многочисленные блестящие магазины, длинной гирляндой теснятся на галерее гостиного двора, и я начинаю протискиваться вместе с ними в двери какого-то магазина, потом быстро соображаю, что в моих действиях нет целесообразности, и возвращаюсь на галерею. Они спешат запастись на праздники нарядами, и меня начинает заботить вопрос, что бы такое купить, чем бы можно было достойно отметить праздник?..
Мои знакомые называют меня "неврастеником", оттого в моём поведении и нет строгой планомерности и устойчивости...
-- Купите "счастье"... "Счастье" купите... Барыня хорошая... "Счастье" три копеечки всего, -- выкрикивают в толпе чумазые и оборванные мальчуганы, назойливо приставая к прохожим и предлагая купить какие-то небольшие конвертики.
Минута колебания -- и я хотел было купить конвертик со "счастьем", потом вспомнил, что я -- неврастеник, и спросил себя мысленно: "Зачем?.."
В самом деле, зачем покупать "счастье", если и я, и толпа, меня окружающая, -- мы одинаково "счастливы", и бедные мальчуганы, продавцы счастья, вероятно, напрасно промокнут и прозябнут в туманном воздухе весеннего ненастного дня.
Почему-то особенно резко в памяти моей врезался один из них: крошечный, узкоплечий, с узенькими глазками, в которых, словно прячась от взора посторонних, отражалась тихая грусть. Он жалобным тягучим голосом молил прохожих купить его "счастье", и никто не обращал на него внимания, и мне казалось, в глазах его начинали пробиваться слёзы, детские слёзы, чистые, как хрусталь...
Я купил у него один конвертик и, не разрывая его, сунул в карман. Мальчуган почему-то внимательно рассмотрел мою монету, потом поднял глаза и с улыбкой на лице посмотрел на меня: продав мне "счастье", он стал счастлив и сам...