Больной смутился ещё больше, догадавшись, что я и ещё кое-кто из близко стоявших, -- мы все слышали и эти краткие замечания с "крылатыми" словами и этот общий хохот, полный определённого, обидно-горького смысла.
Я отошёл, унося с собой новое впечатление. "Подарочек" столицы занимал мои мысли, и мне стало казаться, что и все люди, переполнявшие этот обширный зал, увозят с собою в деревню какие-нибудь "подарочки". Может быть то, ради чего они приезжали в Питер, миновало их, а нечаянное и нежеланное присосалось к плоти и вошло в кровь. Но зато много нового, ещё неслыханного они услышали, много нового, невиданного, посмотрели и, вероятно, везут с собою новые столичные мысли, может быть, даже и новых песен наслышались в среде столичного рабочего населения.
Дверь на платформу открыли, и толпа густой сплошной массой двинулась из зала. Говор и шум усилились. Минут через пять поезд отошёл от станции.
Я вернулся в зал, теперь пустынный, с клубами копоти, дыма и чада... Недалеко от киота толпилась кучка людей: вокзальные сторожа, несколько человек из публики и два жандарма. На грязном полу лежал незнакомец, которого я видел одиноко сидящим около своей котомки. Лицо его было спокойно, словно он уснул, кисть правой руки почему-то была придвинута к лицу, словно он хотел закрыть глаза перед лицом чего-то страшного, или хотел перекреститься, но не успел.
-- Встал он этак, чтобы пойти как и другие... да... как -- хрясь об пол! -- рассказывал какой-то очевидец жандармам.
-- Ах ты, Господи!.. А!.. Остался!.. -- вздыхая, говорил кто-то в толпе, окружавшей умершего.
"Остался", -- подумал я с тоской в душе и вышел.
Ночь была тёмная и тихая, и ярко освещённая столица гремела, готовясь к встрече Светлого Христова Воскресения... Где-то чуть слышно посвистывал, должно быть, только что отошедший поезд...
"Остался", -- снова подумал я, и знакомая тоска сдавила мне душу...
Источник: Брусянин В. В. Ни живые -- ни мёртвые. -- СПб.: Типо-литография "Герольд", 1904. -- С. 232 .