Баба с изумлением посмотрела на барина и поспешила уйти.
-- Стой тут! -- командует Тихон Александрович. -- Дай газету!
Денщик достаёт из-за спины барина газету. Старик принимается читать.
Раз как-то в сквере разыгралась пренеприятная история. Это было на последних днях Пасхи. После полудня солнце высоко стояло в небе, чистом и прозрачном, голубом и глубоком. В кустах чирикали птички. На высокой колокольне храма заливались колокола.
Ткаченко катил колясочку по крайней аллее, отделённой от улицы высокой чугунной решёткой, за которой были проложены рельсы конки. Вдали на аллее показалась какая-то "парочка", как голубки воркующая на солнечном припёке. Когда парочка придвинулась ближе, Ткаченко рассмотрел высокого и стройного солдата, в лакированных сапогах и в новом мундире, поверх которого была наброшена на плечи солдатская форменная шинель. Солдат шёл под руку с темноволосой смазливой девушкой, в светлой шляпке на высокой причёске и в коротком тёмно-синем жакете, облегавшем её тонкую стройную талию. Опираясь на руку кавалера, девушка засматривала в его красивые тёмные глаза и улыбалась ясной и счастливой улыбкой; кавалер тихо говорил что-то, по-видимому, нежное, и влюблённые не замечали, что делается вокруг.
-- Стой! Солдат! Стой!.. -- вдруг крикнул капитан.
Ткаченко, думая, что окрик относится к нему, разом остановился.
-- Поди сюда!.. Эй ты!.. -- продолжал капитан, съедая злобными глазами солдата с барышней.
Солдат немного смутился, выпустил руку девушки, передал ей зонтик, которым до того беспечно помахивал в воздухе и, делая под козырёк, подошёл к барину.
-- Ты что же это офицеру честь не отдаёшь?