-- Виноват, ваше высокоблагородие...
-- Кто ты такой?
-- Старший писарь главного штаба, ваше высокоблагородие.
-- Что ж, что писарь! Тебе и честь не надо отдавать?
-- Никак нет!
-- Надел лакированные-то сапоги... франт! П-шёл!..
Писарь повернулся налево кругом и поспешил к своей даме. Во время этой сцены девушка стояла смущённая; с опечаленным лицом встретила она своего кавалера и что-то проговорила ему.
Ткаченко язвительно улыбнулся в сторону писаря: ему понравилось, что барин пробрал "франта", хотя в то же время он подумал: "Вот-то собака!"
После всяких неприятных сцен и встреч Тихон Александрович обыкновенно углублялся в чтение. В этот раз он также спросил у Ткаченко газету.
-- Подвези вон к той лавочке, где солнышко светит, -- скомандовал он, указывая вперёд на скамью, залитую лучами солнца.