Травин рассмеялся диким, странным хохотом и отодвинул небольшой ящик у столика пред кроватью.
-- На, читай, -- сказал он, подавая Загаде лист почтовой бумаги.
Загада прочёл:
"В смерти моей вините себя, люди... Вы сами обесценили мою жизнь... Вы вели меня к совершенству, а толкнули в яму недоделанным... И вот я прерываю поток собственной недоделанной жизни. Студент Травин".
С побледневшим лицом Загада опустил бумагу в трясущихся руках и боялся взглянуть в глаза товарища. Так неожиданно всё это вышло.
-- Что, брат, смущён?.. А вот здесь лежит и браунинг...
И он достал из стола пистолет, показал его Загаде и быстро спрятал.
-- Ты, может быть, подумаешь, что я в последнюю минуту струсил?.. А?.. -- спросил его Травин и, не дождавшись ответа, продолжал. -- Нет, не струсил!.. А эта моя решимость как раз совпала с началом, т. е. вернее с моментом открытия моей болезни... Процесс постепенного самоубийства тоже, брат, штука!.. Я дьявольски ясно вижу теперь всю жизнь, анализирую её и ухожу из этого подлого мира сознательным критиком... Тебе не понять этого величественного образа. Я осмысливаю каждую минуту жизни и знаю, что скоро мой конец, и не боюсь этого конца... и не лечусь... На такую смерть надо больше силы воли, нежели на одно мгновение -- приложил к виску пистолет, и бац!..
Он закашлялся, сплюнул тягучую слюну в плевальницу и добавил:
-- На этот фарс жизни находится много охотников, а ты вот попробуй покончить с собою так как я... Медленное самоубийство -- красивый акт! Жаль только, что люди не сумеют его оценить...