Иногда бывало и так: проснётся, выкурит папиросу и окончательно разгонит сон. Лежит с открытыми глазами в темноте и как будто думает одну думу вместе с ночью. Ночь -- чёрная, и дума -- чёрная. Зажжёт свечи, и мрак рассеется, а дума чёрная всё не отходит. И сердце бьётся тревожно, и в голове какой-то хаос...
Слышит, -- и Николай Николаевич не спит. И Верстов ворочается на постели, чиркает спичками и закуривает папиросу. Николай Николаевич как-то особенно, странно курит. Закурит папиросу, затянется раза два и забудет о ней и задумается. Пройдёт несколько минут, папироса потухнет, и он опять примется чиркать спичками.
Как-то раз, в глухую бессонную ночь Травин крикнул соседу через плотно притворённую дверь:
-- Николай Николаевич, вы не спите?
-- Нет, а вы?.. -- послышался ответ.
-- Я тоже...
И как-то странно, тревожно прозвучали их голоса в тишине ночи.
-- Я сегодня познакомился с одним художником, был у него в мастерской и окончательно развинтил себя... -- начал Верстов.
-- Что же, страшную картину увидели?
-- Нет, не то!.. Я когда-то писал масляными красками... Давно это было, -- гимназистом ещё был... Даже о карьере художника мечтал, а потом ударился в народничество, и всё моё художество пошло к чёрту!.. Вы знаете, ведь мы тогда отрицали искусство. А теперь, вот, пришёл в мастерскую и отравился запахом красок... Лежу и обдумываю грандиознейший сюжет!..