-- Этими разговорами ты прежде всего отравляешь жизнь себе...
Она пошла к двери и приостановилась, потому что услышала его восклицание:
-- Ого, отравляешь!.. Мне давно её отравили!..
Она ушла, подавленная и грустная...
Уходя от Травина, она всякий раз чувствовала, что вырывается из душного склепа на свежий воздух. А в душе ныло что-то тягостное, невыразимо могучее и постоянное...
Как родного брата любила она Травина, привыкла к нему и всегда так тепло и нежно к нему относилась. И вместе с тем, она чувствовала, что он для неё -- большая тягость!.. Каким-то тяжёлым комом упал он в её душу и томит, томит...
После ухода Сони, Травин и Загада закурили по папиросе.
-- Жаль мне Соню! Какая-то святая она!.. Ко мне относится хорошо, а я отравляю её жизнь...
-- Да, Николай, ты... того...
Загада замялся и замолчал.