-- Ах, дедушка!.. Дедушка!..
Рассмеялся и дедушка.
После этой встречи Ладыгин перестал обижаться на Травина, и когда Соня сказала ему о болезни Травина, он выразил большое желание полечить молодого человека.
-- Что же это вы, голубчик, расхворались? А я и не знал, -- здороваясь за руку, говорил Ладыгин.
-- Да-а, опоздали... Кровь хлынула вовсю!..
Пока доктор прослушивал пульс, прикладывал ухо к груди и спине и просматривал клочок бумаги, на котором Соня аккуратно отмечала температуру, Травин с улыбкой рассматривал морщинистое лицо доктора -- лоб с редкими седыми волосами и с залысинами на висках, густую бороду и брови, -- и думал: "Наверное, каждый волосок этой старой и пустой головы -- свидетель чьей-нибудь смерти. Сколько людей доктор проводил на тот свет и, наверное, каждого утешал... Вот и меня будет утешать... наверное"...
Он не ошибся. Просмотрев запись температуры и соображая о чём-то, доктор сдвинул брови, а потом сказал:
-- Ну, что ж! Всё идёт к лучшему!.. Комнатку-то я советовал бы вам переменить, -- осматриваясь по сторонам, продолжал Ладыгин, -- а то немного темновато у вас да и кухней попахивает...
-- Я уж говорила, но... -- начала было Соня, но Травин резко её перебил:
-- Я так и знал, что вы начнёте меня утешать! Ведь это долг каждого врача!..