-- И отлично! -- улыбнувшись сказал хозяин.
Какое-то неловкое, точно вынужденное молчание стеснило всех. Сидели и молчали, и не знали, отчего это вдруг оборвалась непринуждённая беседа о повести Горького "Исповедь". Пришёл Завьялов и точно спугнул их мысли.
-- А пришёл я к вам, Николай Иваныч, вот о чём поговорить: об этом "богостроительстве-то"... Мудрёную штуку люди удумали и хо-о-ро-о-шую штуку!.. А?.. Господа товарищи, как вы думаете?..
-- Как вам не стыдно говорить об этом серьёзно! -- выкрикнул Николай Николаевич, встал и отошёл к окну.
На него все покосились, а Завьялов так даже повернулся к нему и долго рассматривал его лицо.
-- Мы тоже вот говорили об этом, -- вставила Соня и, посмотрев на Завьялова, спросила, -- читали вы "Исповедь"?
-- Как же, читаю...
-- Вопрос этот довольно сложный, -- отозвался Загада, для которого вопрос о религиозных исканиях приобрёл за последнее время особое значение, раздражающее его и повергающее в уныние.
-- Да-а, вопрос сложный и интересный, -- поддержал Загаду и Весновский.
-- Как и для всякого нового искания, перед ним самые неясные пути, -- добавила Соня.