-- Отдохну, а потом и работать...
Он говорил о работе, а сам не верил в смысл своих слов. Чтобы работать, надо полюбить не только труд, но и жизнь. Надо зацепиться за что-нибудь в этой жизни. А что он будет делать? Наука, которую он изучал, забыта. Когда-то умел рисовать и хорошо рисовал, но краски жизни для него давно слиняли. А разве можно брать в руки палитру, если и небо, и леса, и реки, и синие дали полей кажутся полинялыми, точно стёртыми?.. И это случилось за те годы, когда он сидел в крепости и видел в окно клочок ненавистного северного неба... Слышал отдалённый шум волн и не видел их, и не мог следить за их тревожно бегущими беляками.
В крепости он научился клеить коробки и папки. Работали для какого-то казённого учреждения. Разве заняться коробками и папками?
Пока поднимался по скрипучей ветхой лестнице к себе в мезонин, думал об этом и тёр себе лоб, словно с желаньем выдавить из головы ещё какое-нибудь решение.
Знакомая с детства комната: два окна, печь, деревянная кровать, гладкая, из красного дерева. Письменный стол стоит так же как и тогда, в простенке между окон. Две большие этажерки с книгами. Тут и учебники, тут и те книги, которые учили его думать, любить, ненавидеть... А где же скелет с красным покрывалом? Отчего нет его, свидетеля прошлого?
Знакомая чернильница на столе, с медной крышкой. Поднял крышку. От неловкого движения руки загудела позеленевшая медь и точно воскресила в памяти былые милые звуки. Из тьмы минувших лет вернулись звуки и коснулись струн души... И отозвались струны, и заныли, задрожали... точно заплакали...
Сел к столу, опёрся локтями в истлевшее, запылённое сукно, а кистями рук сдавил залысившиеся виски и смотрит через окно в сад и точно ничего не видит... Стёкла окон позеленели, облупилась краска на раме. А за стёклами зеленеют верхушки деревьев. Тёплый июльский ветер гонит по небу белые облака и клонит в одну сторону верхушки берёз и лип.
Догадался распахнуть окно. Опахнуло тёплым ароматным воздухом. Остановился у окна, задумался, смотрит в сад. Деревья выросли и погустели, а под окном как и прежде цветочные клумбы... Пёстрые, красивые цветы! Вон ландыши... Любимые цветы!.. Но почему склонили они серебряные головки? А вон -- гвоздика, табак, анютины глазки... Георгины ещё не распустились... И скамья у цветника та же... Впрочем, не та, старая скамья с удобной, накренившейся кзаду спинкой... Новая скамья, узкая, без спинки, выкрашена в зелёный цвет...
"Цвет надежды... Странно -- цвет надежды!.."
Уронил эти слова в свою утомлённую душу, и на глазах выступили слёзы.