Благодаря тому, что голоса спорщиков повысились до крика и их заметно оживило возбуждение -- разговор сделался общим.
-- Нет-с, позвольте-с!.. -- в свою очередь громко воскликнул и Август Андреич и также приподнялся, преследуя Петра Осипыча.
-- Господа!.. Господа!.. -- кричал племянник главного начальника, но его высокий тенорок был заглушён густым басом Августа Андреича, который размахивал руками, следуя за противником, расхаживавшим по комнате.
-- Господа! Игнатий Николаич! Рассудите! -- взывал Август Андреич к авторитету Савина.
Тот обвёл всех присутствующих внимательным взором и сказал что-то вполголоса племяннику главного начальника.
Молодой человек презрительно усмехнулся, махнув в сторону спорщиков рукою.
-- Нет-с, это не наше дело! -- по прежнему не унимался Август Андреич. -- Мы -- чиновники! Да-с!.. Мы дальше своего управления ничего не должны знать и не совать нос не в своё дело!..
-- Конечно, мы -- чиновники! Конечно! -- горячо подтверждал и Иван Тимофеич.
Голоса смолкли. Пётр Осипыч, которому, очевидно, не понравился исход разговора с Августом Андреичем, замолчал первым и принялся пить пиво. Лицо его было взволновано, глаза всё ещё блестели, и даже руки немного дрожали. Август Андреич несколько раз прошёлся по комнате, пощипывая бородку и, с какой-то недовольной гримасой на лице, косясь в сторону Петра Осипыча.
-- А вот, если бы вас, Игнатий Николаич, попросить сыграть что-нибудь! -- обратился хозяин к Савину минуту спустя.