Хозяйка, между тем, выпроваживала комика.
-- Нечего тебе тут и глаза-то пялить... Все равно, кровать-то уж за этой барыней. -- говорила она, размахивая руками перед носом Зазнобкина.
"Барыня" с оловянным глазом оставила сортировку своего имущества и также подошла к Зазнобкину, очевидно, уже заранее предуведомленная хозяйкою о судьбе своего предшественника по углу.
-- Ведь ей-то, Пелагее-то Петровне, не с неба деньги сыпятся, тоже со дня на день перебивается, -- говорила новая жиличка, зорким глазом осматривая Савву Саввича. -- Так-то, честной человек! -- добавила она убедительно-участливым тоном.
Зазнобкин молчал, смотря в спокойное личико мальчугана, который теперь вместе с бабушкой стоял возле него.
-- Хотя бы вещи-то позволили оставить до завтра, -- просил комик голосом, в котором слышались и неутешное горе, и глубокая безнадежность.
-- Вещи-то, что ж... брось тут...
Пелагея Петровна указала рукою в угол и отвернулась, и, видимо успокоившись благополучным исходом пререканий с безнадежным плательщиком-жильцом, опять принялась за плиту, а старушка снова начала разбирать свои узлы.
Савва Саввич натянул на себя пальто, надел на голову шляпу и молча трясущимися руками продевал в петли облезлые пуговицы пальто.
Только мальчуган был занят "лысым дедушкой". Отступив шага два от комика, он смотрел в бритое лицо, дедушки, которое теперь из-под шляпы перестало казаться ему смешным. Мальчуган не сомневался, что с этим дедушкой что-то неладно, что он жил раньше здесь, где теперь поселятся они с бабушкой, и что хозяйка гонит куда-то дедушку, а он испугался -- и руки у него трясутся и никак он не может продеть в разодранную петлю облезлую пуговицу пальтишка... А испуганное и печальное лицо "дедушки", его жалкая фигура с опущенною головою и, наконец, вся обстановка комнаты напомнила мальчугану эпизод из его личной жизни.