-- Да так... шел, знаешь ли, думал... а тут вдруг и вспомнилось...
-- Не знаю, уж не забыл ли я ее? -- продолжал он, но к прилавку подошли посетители, прощаясь протягивали Костюшке руки. Зазнобкину пришлось занять свое место у стола.
Он сел, и ему припомнились грустные строфы элегии.
"За днями идут дни, идет за годом год --
С запросом на устах, в сомнении печальном
Слежу я робко их однообразный ход:
И будто где-то я затерян в море дальнем..."
Грустное тяжелое чувство сдавило душу Зазнобкина. Он залпом докончил кружку с пивом и зажег потухшую папиросу, а содержание элегии, отрывочные строфы ее тревожили мысль, восстановляясь в памяти во всем своем блеске и силе... И длинный ряд годов, как будто пережитых в эту короткую минуту, проносился в памяти Зазнобкина, и думы неслись за ними, и где-то далеко, далеко, во мгле их, светилось забытое утраченное счастье комика...
А Костюшка в это время припоминал:
" ...И длинный ряд бесов метется предо мной;