И поднималось Кузькино тощее тело кверху, к суку старой берёзы... И крутились его вытянутые ноги волчком, -- то вправо быстро закрутятся, приостановятся и начинают раскручиваться влево... Руки его вытянулись вдоль тела... Голова с шеей, затянутой петлёй, откинулась назад... На лицо упали красно-кровавые лучи заходившего солнца... Широко раскрытые глаза стали стеклянными, точно вывалиться хотят... Изо рта вывалился длинный и широкий красный язык...
Увидали дети красный вывалившийся язык Кузьки и со страшными глазами бросились бежать от берёзы... Бежали вдоль канав, спотыкались и вновь бежали... Бежали Рыжаковским пустырём молча и поспешно.
Дальше, дальше от страшной берёзы...
* * *
Поздно вечером отец Кузьки сидел на кухне у стола и бранил Кузьку, -- почему он так долго шляется по ночам...
-- Господские дети вернулись по домам, а он... на-ко поди, всё ещё шляется... Погоди, дьяволёнок, я тебя... Придёшь... Придёшь...
А Кузька висел на старой берёзе на Рыжаковском пустыре... Висел, высунув потемневший распухший язык и расширив большие стеклянные глаза, обращённые к тёмному, облачному небу...
Источник текста: Брусянин В. В. Опустошённые души. -- М.: "Московское книгоиздательство", 1915. -- С. 153 .