-- Тише... Тише... Выслушайте приговор! -- крикнул Холодильников-старший и полез на берёзу.
Немного отступив от остальной группы ребят, Снегирёв вынул из кармана куртки какой-то клочок бумаги и стал читать:
-- По решению военного суда на Рыжаковском пустыре, мы приговорили Кузьку Свищова к повешению за фискальство...
-- Казнить, казнить его! -- кричал Холодильников-старший, сидя верхом на толстом суке берёзы и перекидывая через сук тонкую и длинную верёвку.
Снегирёв сделал из верёвки петлю и накинул её на шею Кузьки. А тот всё с той же деланно-печальной миной на лице повторял:
-- Пощадите... Пощадите... Никогда не буду...
И все смеялись, и смеялся он, кучеров сын...
Потом он поднял руки и хотел было снять с шеи верёвку. Он почувствовал, что петля уже очень больно стягивает ему горло, так что дышать становится трудно, и вдруг как-то затошнило...
Дальше он уже ничего не помнит, что было...
Оба Холодильниковы, Снегирёв и Савичев, приседая к земле, тянули верёвку вверх, тянули дружно, пыхтя и надуваясь...