-- Стойте! В городе у нотариуса будет пакет, распоряжение моё -- как поступить, если убьют меня... Завтра же все ставни в доме заколотить, печи топить во всех комнатах... Сами живите в этой половине, -- махнул генерал рукой в сторону кухни и людской комнаты.
-- Ну-с, все, кажется? Теперь -- налево, кругом -- марш!.. Исполнить все, что сказал: две смены белья, подушку, плед... Пальто я надену...
Когда экономка скрылась за дверью, Алмазов быстро подошел к Пронину и, смеясь, выкрикнул:
-- А? Как я над вами подшутил? Молчал, а мне уже вторую бригаду сороковой дивизии предложили... А? Не выпить ли нам за сороковую дивизию? Ах, да... рюмка-то разбилась. Ну, ничего, выпьем и из осколыша, на Балканах из собственной ладони спирт пили, а перешли проклятущие снежные горы.
Алмазов налил коньяк в рюмку Пронина, а в рюмку с от битой ножкой налил вина себе и, протянув руку к гостю, добавил:
-- Выпьем за успех победы сороковой дивизии...
Потом он быстро расстегнул пуговицы тужурки, сбросил тужурку на оттоманку и спешно начал натягивать на себя мундир с орденами и жирными генеральскими эполетами.
-- Прямо из экипажа в вагон, из вагона представлюсь начальнику дивизии, а затем к корпусному.
Перепуганный явным помешательством Алмазова, Пронин помогал ему натянуть на плечи узкий мундир, а генерал бормотал:
-- Необходимо спешить. Нечего долго собираться: раз-раз и на коня.