-- Целые века вы жили стадами, вот и не научились ценить отдельного человека... Личность человека, личность вы не научились ценить!.. Но теперь уж времена не те! Теперь мы, маленькие люди, заставим вас ценить и нашу личность! Теперь вы ее будете ценить! Потому что мы выросли и стали смелыми...
Эти мысли окрыляли Петра Иваныча. Как струи холодного воздуха в жаркий и душный летний полдень, они освежали его голову, и сердце его учащенно билось и сладко замирало.
На галерею, с шумом и веселым говором, вошли две барышни в розовых платьях и в широких шляпах. За ними шел, раскачивая упитанным торсом и улыбаясь, молодой Турский под руку с офицером. Петр Иванович насмешливо посмотрел в лицо Турского, когда веселая компания проходила мимо него. Турский осмотрел одинокую фигуру Коромыслова с презрительной миной на губах. Заметив эту презрительную усмешку, Петр Иваныч сдвинул на затылок шляпу и умышленно особенно громко произнес:
-- Игнатию Всеволодовичу мое почтение!..
И Петру Иванычу показалось, что в звуках деланно-почтительного тона он сказал Турскому свою угрозу: "захочу -- помилую, захочу -- по самую рукоятку!" Молодой Турский вежливо раскланялся с Коромысловым и что-то шепнул на ухо офицеру. Озлобленный его взглядом Петр Иваныч поспешно заплатил за пиво и прошел по террасе твердыми шагами, посматривая в сторону своих врагов.
Когда потом молодой Турский с офицером и с барышнями гулял по аллеям сада, Петр Иваныч все время следовал за ними. Точно гипнотизируя своего врага, он пристально смотрел в затылок Турского, заставляя его оглядываться. Иногда молодой чиновник встречался с взглядом Коромыслова, и им овладевало беспокойство. Ему казалось, что Петр Иваныч не спроста ходит за ними, и что он собирается отомстить ему за недавнее унижение.
Но Петр Иваныч не думал о такой мелкой мести. Он жил своими тайными мыслями, издали пугая врага и сознавая всю мощь своего положения. "Захочу -- помилую, захочу -- по самую рукоятку"... -- думал он. Когда потом Петр Иваныч увидел в толпе генерала с своим веселым обществом, он думал: -- "одно мгновение -- ты будешь мертв... А если захочу -- то помилую тебя"... Больше всего Петра Иваныча донимала именно эта мысль. Сознание, что генерал и все его друзья подчинены его желанию, составляло весь смысл существования Петра Иваныча. -- Захочу -- "помилую, захочу -- перережу вас всех", -- думал он и счастливо улыбался.
Встречая в толпе гуляющих чиновников своего управления и знакомых горожан, он думал: -- "Вы -- что такое? Обыкновенные люди, ежедневно прислуживаетесь, жрете и пьете... А я могу распоряжаться чужой жизнью. Для меня ничего не стоит взмахнуть раз-другой и я покажу себя сильным и храбрым человеком! А вы все такие маленькие и ничтожные!"
Нося в себе эту "большую" мысль, он ходил в толпе гуляющих, не слыша беспорядочного говора и смеха. Он сам себе казался большим, на целую голову вытянувшимся над этой толпой горожан, и в этом было его мимолетное, но большое счастье...
-- Захочу -- буду таким же покорным и тихеньким, как и вы, а захочу -- взмахну кинжалом и завтра вся Россия узнает о новом, смелом и решительном человеке!.. -- думал он.