Боже, как часто нас обманывает сердце...
Как она выросла в моем представлении, когда я назвал ее Надеждой Александровной. В ту минуту в ней проснулась женщина. И вот я хотел в вымышленной сказке, в легенде южной ночи, рассказать ей о том, как я люблю ее...
Оборвалась недосказанная сказка! Оборвались струны моей души!..
И я иду в темную ночь по знакомой дороге к даче Вильбушевичей.
Тени лесные сопровождают меня, одинокого, тоскующего! Тени лесные таятся по сторонам дороги, в кустах.
Дача Вильбушевичей опустела. В окнах не видно огня. Там, где летом развевались колеблемые ветром серые занавески, теперь сереют доски, которыми заколочена терраса.
Вильбушевичи заперли все окна и двери в своей даче, досками забили террасу и уехали на юг, к звездным тихим ночам. И рояль Ильи умолк и стоит в темном зале под серым парусинным чахлом... Стоит умолкший рояль, как мавзолей над могилою звуков... И вся дача Вильбушевичей представляется мне мавзолеем над моей рано погубленной любовью...
Стою у наглухо запертой калитки у дачи Вильбушевичей и в сумраке ночи всматриваюсь в окна с опущенными сторами. Смотрю на террасу. Вон у того, второго от края, столба стояла Наденька с глазами устремленными в бледное небо белой ночи... Стояла и думала о ком-то, но не обо мне...
Стою у наглухо запертой калитки опустевшей дачи... И душа моя опустевшая. А тени лесные, молчаливые, черные тени обступают меня...
Тени лесные, молчаливые будьте безмолвными навсегда, храня тайну моего сердца.