Хотя мы и называли его "патриархом", но он не отличался спокойствием и миролюбием библейских старцев, и только его наружность служила основанием к такому сравнению.
Высокий, широкоплечий и статный, он твёрдо держался на ногах, выпячивая вперёд широкую грудь и немного запрокидывая назад лысую голову с каймой седых волос на затылке; его широкая и длинная седая борода начиналась от самых ушей и густыми прядями прикрывала грудь; большие голубые глаза светились умом и энергией, по губам изредка бродила улыбка, а когда он молчал -- они были плотно сомкнуты.
Я познакомился с ним случайно на берегу моря, случайно познакомились с "патриархом" и мои друзья.
Это было в полдень. Я одиноко бродил прибрежными тропинками, обходя утёсы и скалы и любуясь спокойной гладью моря, по которой яркое солнце рассыпало полосы переливающегося золота.
Обходя одну из скал, увенчанную диким виноградником, я услышал знакомые голоса и остановился. Меня окликнули ещё раз, и я поднял глаза.
Выше меня на уступе, в тени кипариса, сидели Наденька, Анна Николаевна и Гущин, и я с изумлением увидел среди них "патриарха". Он что-то говорил, и все внимательно его слушали.
Заметив меня, он смолк и, пока я поднимался по узкой тропинке, всё время в упор смотрел мне в лицо. Поздоровавшись с друзьями, я раскланялся и с "патриархом".
Старик небрежно кивнул мне головою под широкой войлочной шляпой и протянул руку. Он крепко сжал мои пальцы и тихо проговорил:
-- Я очень рад, что число моих слушателей увеличивается...
Он повернул ко мне лицо и, пристально посмотрев мне в глаза, добавил: