-- Ого! Четвёртый месяц нам!.. Да-с, четвёртый месяц!..
Разговор о девочке оборвался. Суслину показалось, что художник умышленно заговорил о том проекте, доклад о котором они оба слушали в обществе архитекторов.
Где-то в глубине комнат послышался детский плач.
-- Ага!.. Вот и Леночка проснулась!.. Вот я её вам сейчас покажу!..
Счастливый отец быстро метнулся в соседнюю комнату и через минуту принёс девочку в конвертике с оборочками и кружевами.
Протянул Суслин к девочке руку и даже произвёл губами какой-то неопределённый звук, зная, что с детьми говорят на таком особенном языке.
-- Видите, какая беленькая, кудрявенькая, с голубыми глазками!.. А!.. Леночка, милёнок ты мой!..
И художник без числа принялся целовать дочку, так что та состроила кислую гримасу и расплакалась.
-- Ну, ну, не плачь, белобрынчик ты мой, мальдашка моя!
Перестал папа целовать дочку, и девочка успокоилась.