Разговор оборвался. Оба жадно пили пиво и молча рассматривали друг друга.
-- Вот тоже меня тогда, подлецы, вышвырнули! -- начал, прервав молчание, Филат. -- Три года работал, а тут вдруг, "пшол!.."
Филат энергично махнул в сторону рукою и, повернув лицо ко мне, несколько раз повторил:
-- Пшол! Пшол!
-- Тебе что, ты один, а вот у меня пять душ, так, небось -- подумать надо, как быть! Праздники вот на дворе, а в кармане-то -- шиш! Да што! Плевать на всё! Пей, Филат! -- и, приподняв стакан с пивом, он прикоснулся краем его к стакану товарища и крикнул. -- Эй, молодец! Ещё пива дай парочку!
Филат ближе придвинулся к столу, закурил папиросу и, не отрываясь от стакана, опорожнил его. Они заговорили о чём-то вполголоса.
Я рассматривал этих незнакомых мне людей, без стеснения разоблачающих передо мной странички из свой интимной жизни, и мне захотелось подавить какое-то тяжёлое настроение в собственной душе. Всё было ясно в жизни этих людей, рассказанной в немногих словах. Вот опорожнится эта пара только что принесённых бутылок, потребуется ещё, языки развяжутся, и я узнаю многое, до сих пор скрытое и от меня, и от других. Но мне не хотелось дожидаться этого момента, мне вдруг как-то стыдно стало быть непрошеным свидетелем и больно за этих людей, ищущих забвения на дне бутылки. Когда-то и Филат, вероятно, так же как и Кузьма Иванович, получив в заводской конторе расчёт, "разрешил" себе где-нибудь в таком же дешёвом трактире, а может быть, в этих же мрачных и душных комнатах -- и никак не может остановиться после раз уже сделанной поблажки душе, ищущей забвения от тревог и неудач жизни. Рубище, в которое он одет, красная опухшая физиономия, лихорадочные глаза -- всё это так красноречиво! Я посмотрел в лицо Кузьмы Ивановича и встретил его жестокий и холодный взор. Я хотел было расплатиться и уйти, но меня остановил хриплый голос Филата. Повернув лицо в мою сторону и скосив на меня глаза, он говорил:
-- А вот вы, барин, в переписчиках! А поди-ка, этого не прописываете... вот... как бы, примерно, с Кузьмой Ивановичем приключилось... Расчёт-то ему дали, а ребят-то у него пять человек...
-- Полно тебе молоть-то! Это не по ихней части! -- остановил Филата Кузьма Иванович, заметно смутившись и подливая в стакан приятеля пиво. -- Не слушайте его, господин, так он это, спьяна, -- обратился он уже ко мне.
-- Нет, ты постой, Кузьма Иванович! Что спьяна-то я, так это верно, а...