-- Ну, чего там "а-а"... Пей, вот и всё... к другим не приставай, -- продолжал собутыльник Филата, насмешливо смотревшего на меня.
-- Нет, ты постой! Разве я зря говорю? Примерно, человек рабочий расчёт получил, и расчёт этот получил не по своей вине... Ты виноват разве, что там они, заводчики-то, работу сократили, я виноват был, когда вот так же: "Пшол?" А? Другой, третий... что, мы виноваты?
-- Ну, не виноваты! Ну, так что же из этого? -- громко воскликнул Кузьма Иванович.
-- Должен же кто-нибудь о рабочем человеке подумать? А?
-- Каждый сам о себе думай.
Кузьма Иванович удивительно покойно произнёс своё замечание и отвернулся.
-- Сам о себе!.. Что вот я мог сделать? Туда-сюда сунулся, везде полно, наших-то. Ты вот куда теперь пойдёшь?
-- Ну, что ж; ты думаешь, не пойду? И пойду! Божий мир не клином сошёлся.
-- "Не кли-ином", -- передразнил Кузьму Ивановича Филат, -- по мне, так вот ещё каким клином-то!
Филат отвернул от меня лицо и, закурив потухшую папиросу, смолк. Оба приятеля, очевидно, о чём-то думали; их лица мне не были видны.