-- А вот меня, барин, никто в листочек-то не записал! Ни-кто!
Филат снова повернул ко мне лицо и с язвительной усмешкой в глазах спросил:
-- А? Что вы на это скажете?
Я отрицательно помотал головой.
-- Да будет тебе приставать-то! Будет! Пей! -- снова огрызнулся на моего соседа Кузьма Иванович, наполняя пивом его стакан, словно желая этим отвлечь от меня внимание своего нетактичного приятеля.
-- Да чего будет-то? Ты постой! Я на дворе ноне ночь-то ночевал! Ну? Из-за них вот в ночлежку-то нас, этаких-то, не пустили. Голос-то вот за одну ночь потерял, вишь, как хриплю...
Немного помолчав, Филат снова начал:
-- Да... и не прописали... потому, по нашим-то квартирам... там... фью-ить! -- он махнул рукою куда-то в пространство. -- Никто не ходил, да не переписывал, потому, как мы, значит, не состоим по домашнему-то... Да... вот как!
Он смолк и как человек, отыскавший источник в жаркий летний день, жадно припал к стакану с пивом.
-- Да... будто мы на собачьем положении... за городом... -- ворчал он хриплым голосом.