Уронил Нагиб эти беспорядочные слова, и глаза его загорелись огнями мести и злобы.
-- А когда мина солдат взяли, я сказал русский царь: айда, посылай мина турка!.. Балкан ходил, генерал Скобелев... белый генерал... самый ява дивизия был Нагиб, и турка вот как живот порол... Раненый поля лежит, идем к нему товарищем... Абдулка звался... идем к раненым, режем им брюхо... Зачем Сафиулла стрелял? Зачем Фатима вода пошел?..
Он бормотал и еще что-то, но я уже не мог его понять. Так ярко горели в его глазах искры мести, так жив он был в эту минуту своей былой местью...
А в небе горели, переливались тихие, молчаливые звезды, как лампады мира... И кулички кричали на отмели. И костер у шалаша горел, не потрескивая, а безмолвно, дремотно... И была такая тихая ночь на вечной могиле. И так ярко жила в душе Нагиба былая месть, и глаза его горели как звезды, как яркие лампады божеству борьбы и мести.
Публикуется по авторскому сб. Корабль мертвых (М., 1915).