Оставаясь одиноким, Борис Николаевич целыми днями ходил по комнатам и часто завёртывал в прихожую, где хранилась роковая бутылка с водкой. Ел он в таких случаях мало, скоро ослабевал и засыпал тяжёлым сном, бормоча какие-то бессвязные фразы или отдельные слова.
После масленицы Борис Николаевич слёг в постель, и Наталья Ивановна не на шутку струсила за его жизнь. Приглашённые доктора никакой помощи не оказали больному и ни чем не порадовали Наталью Ивановну.
При виде мужа, обрюзглого, с багровым лицом, мутными глазами и с трясущимися руками, Наталья Ивановна приходила в ужас.
Теперь ей уже нередко приходилось оставаться около больного в качестве сиделки. В минуты просветления Борис Николаевич брал руку жены, целуя, гладил её своими трясущимися пальцами и негромко, прерывающимся голосом, говорил:
-- Ты не сердись на меня, Наташа, мой дружок... Из-за меня ты здесь остаёшься, а тебе надо работать... Газетная работа -- святая работа, и я отрываю тебя от неё... Скоро, голубчик, всё это пройдёт, скоро... Только ты не отказывай мне в этом... -- и он жестом ослабевшей руки указывал на бутылку с водкой.
Она как лекарство наливала в стаканчик водку и передавала мужу. Он выпивал, морщась и кашляя, и затихал, забрасывая на подушку голову с полузакрытыми глазами.
-- Да... скоро всё это пройдёт, скоро... Я чувствую, что это последний пароксизм. Я отравлю в себе остатки того ужасного червячка, который сосёт моё сердце, и буду здоров душой и телом, -- тихо говорил он, лёжа на подушке с закинутой головою. -- Я сам раньше не верил в свои силы, думая, что воля моя порабощена... Оказывается, это неправда: я возрождаюсь к новой жизни... да... к новой...
Последних слов Наталья Ивановна не понимала и, когда Борис Николаевич замолкал, она тихо поднималась, уходила в соседнюю комнату и принималась за работу, которая в таких случаях не спорилась и тяготила молодую женщину.
Всю зиму она жила в отчаянии, наблюдала, как постепенно угасает жизнь близкого и дорогого ей человека. Она по прежнему любила его, с болью за своё бессилие помочь, искала способов, чем бы можно было исцелить мужа, и результатом этого явилось ещё большее отчаяние.
Весною с Борисом Николаевичем произошла какая-то непонятная перемена. Он вдруг бросил пить, оставил постель, расстался со своим летним пальто, заменив его пиджаком, но вся эта перемена не порадовала Натальи Ивановны.