Судьба, однако, решила иначе. Не прошло и часа, как в подвале появились околоточный, Кирилл Иванович и доктор. Последний подошёл к больному, при свете лампочки осмотрел его и, отступив шага два назад, сообщил околоточному, что заражённого дифтеритом надо сию же минуту отправить в больницу, подвал продезинфицировать и живущих в нём изолировать.
-- Вон, полюбуйтесь, какая у них мерзость лежит! -- с презрительной миной на лице проговорил доктор, указывая на кучу тряпья, рассортированного Федей ещё накануне.
-- Да, да... тряничники они... я говорил... я думал... -- сбивчиво говорил Кирилл Иванович, боясь, что эта неприятность отзовётся и на нём.
-- Плохо смотрите за квартирами, -- сухо промолвил доктор и направился к выходу.
Через час Федотыча увезли в больницу, а весь подвал перерыли и продезинфицировали всё небогатое имущество тряпичников и собранный ими хлам. Околоточный, всё время наблюдавший за процессом дезинфекции, ворчал на Таню за беспорядок и нечистоту.
Прижавшись к стене, девушка молча выслушивала выговор околоточного и недоумевала -- почему он так сердится, зачем он ворвался в квартиру и распоряжается их имуществом. Рассмотрев бритое, немного одутловатое лицо полицейского, с брезгливой складкой на губах и с холодным выражением в глазах, она почувствовала страх к этому человеку, и чем больше внушал он ей боязнь, тем труднее ей было отвечать на его вопросы. Он расспрашивал Таню, чем занимается она, сколько зарабатывает шитьём, и что будет делать, когда умрёт отец. Последний вопрос особенно смутил девушку.
-- А в горничных ты не служила? -- спросил он после небольшой паузы.
-- Нет, -- тихо ответила девушка.
-- А в няньках?
Таня отрицательно покачала головою и отвернулась. Околоточный окинул её каким-то странным взглядом, словно измеряя её фигуру, и также отвернулся и принялся командовать какими-то мужиками в блузах и передниках.