— Почему был? — громко спросил тот, сбрасывая с себя автомат, кухлянку, рукавицы. — Еще рано говорить об этом.
Шелестов опустился на колени, взял руку Дмитрия.
Все умолкли и застыли в напряжении.
— Он жив! — твердо заявил Шелестов, прощупав пульс. — Надюша! Давайте с нарт санитарную сумку. Быстро! Петренко, разведите огонь.
Молодая якутка сидела выпрямившись, с испугом в глазах и зажав рот рукой, как бы стараясь сдержать готовый вырваться крик.
Быканыров бросился помогать Петренко. Эверстова принесла и уже раскрывала сумку.
— Помогайте мне, — потребовал Шелестов от хозяйки дома. — Разуйте его и разотрите ноги снегом.
Сам он расстегнул ворот рубахи Очурова и приложил ухо к левой части груди. Прислушался и сказал твердо и уверенно:
— Конечно, жив! И нечего распускать нюни и разводить панику.
Он разорвал гимнастерку, сорочку и, обнажив грудь и руки Очурова, увидел две раны: одну на плече, неглубокую от скользящего удара, и вторую, более серьезную, в области правого соска.