«Эти раны, — подумал Шелестов, — нанесены, видно, тем ножом, что лежит в моей сумке».
Шелестов при помощи Эверстовой стал обрабатывать раны йодовым раствором и сульфидинным порошком.
Жена Очурова старательно растирала снегом ноги мужа.
— Довольно, довольно! — прервал ее Шелестов. — Оберните ноги во что-нибудь теплое.
Пока Быканыров и Петренко разводили камелек, набивали котелки снегом, пока Шелестов и Эверстова обрабатывали и перевязывали раны, молодая якутка пришла в себя и рассказала, как все произошло. Рассказала подробно о непрошенном визите ночных гостей, об их просьбе, о желании мужа помочь людям, попавшим в беду, и, наконец, о том, как обеспокоенная долгим отсутствием мужа, она решила выйти ему навстречу и подобрала его на снегу вот таким, какой он есть сейчас.
Шелестов осторожно кончиком своего ножа раздвинул плотно стиснутые зубы Очурова и при помощи Эверстовой влил в его рот две столовые ложки чуть разведенного спирта. Через несколько минут лицо раненого порозовело, хотя сам он по-прежнему оставался неподвижным.
В комнате уже ярко пылал камелек и шипел на огне спадающий с котелков снег. Петренко затащил в комнату большую охапку сухих поленьев и тихонько опустил на пол. Когда раненого приподняли, чтобы постелить под него вторую шкуру, он, еще не приходя в сознание, тихо, едва слышно, вздохнул. И все-таки этот вздох услышали все и сами облегченно вздохнули.
— Много крови потерял, — сказал Шелестов. — Смотрите, как он бледен. Но я уверен, что он выживет. Одна рана — пустяк, да и вторая не особенно опасна. Что у вас есть из продуктов? — обратился Шелестов к Эверстовой. Наиболее питательного?
Эверстова развела руками.
— А я не знаю… — и перевела взгляд на Быканырова, который упаковывал груз. Старик пожал плечами.