— Фотоаппарат… — повторила про себя Очурова.
«Это совпадает с моими предположениями, — подумал Шелестов. — Значит, не напрасно Белолюбскому понадобилась электролампа такой большой силы. Не напрасно он прикалывал к столу план Кочнева».
Все смотрели теперь на Шелестова, так как никто не знал деталей происшествия на руднике.
Но Шелестов не стал больше задавать вопросов, а попросил Очурова рассказать, что произошло с ним после того, как он покинул сегодня утром дом.
Очуров рассказал все по порядку, до того момента, как он потерял второй раз сознание по пути к дому.
А Быканыров, слушая Очурова, не находил себе места. Ему не хотелось смириться с мыслью, что якут, бритый наголо, был не «Красноголовый». Старый охотник топтался по комнате, с каким-то ожесточением сосал свою заветную трубку, и множество мыслей роилось в его голове.
Когда же Очуров окончил свой рассказ, Быканыров все-таки спросил:
— Скажи, какой из себя якут?
Очуров описал его внешность. По мнению Быканырова, она совпадала с внешностью «Красноголового». Не все же уверенности быть не могло.
— Ай-яй-яй… как плохо, — сетовал старик. — Однако, было у него что-нибудь такое, чего нет у других?