Очуров силился вспомнить, но безуспешно.
— У него на левой ноге пальцев нет, — оказала Очурова.
— Пальцев? — спросил Шелестов.
— Да, пальцев. Вместо пяти, только один палец. Я сама видела, когда он разувался.
Ни Шелестов, ни Быканыров не могли, конечно, знать, что при побеге Шараборина из лагеря пущенная в него пуля сделала свое дело. И сообщение Очуровой ничего нового не внесло. Но это только казалось. Слова жены позволили Очурову вспомнить, что якут прихрамывал на одну ногу, и за эту деталь ухватился Быканыров. Перед его глазами встало то раннее утро, когда Таас Бас обнаружил след чужого человека, не зашедшего в дом.
— И тот припадал на одну ногу. Да, припадал.
— Ничего. Скоро мы узнаем, кого себе в друзья выбрал Белолюбский, сказал Шелестов. — Готовьте поесть — и в дорогу. Вам, — он обратился к Очурову, — мы оставим лекарств, продуктов, а сами пойдем по следу этих людей. И все будет хорошо.
Бледное, беззвездное небо как бы поднималось все выше и выше. Начинало светать.
САМОЛЕТ НАД ТАЙГОЙ
— Стой… Стой… — твердил Шараборин сидящему впереди него Оросутцеву. — Упадут олени. Совсем упадут. Важенка совсем плохая.