Быканыров закрепил глухаря на вертеле и подвесил над огнем.
Петренко полез в самую чащу тайги, погружаясь почти по пояс в снег. Возвратился он с большой охапкой сухих дров, которые снес в палатку. Этого количества топлива показалось ему мало, и он решил принести еще. А когда вернулся вторично, из трубы уже вился дымок.
— А что будет, если я обложу палатку снаружи снегом? — спросил Петренко.
— Однако, теплее будет, — ответил Быканыров.
Лейтенант схватил лопату, принялся за работу и через несколько минут осуществил свой замысел.
Быканыров в это время оттащил в сторону нарты и поставил их по порядку на выход.
Надя повернула вертел, на котором румянился и исходил соком глухарь.
Огонь костра темнил все вокруг. Чем ярче полыхал огонь, тем, казалось, ближе придвигалась к костру ночь и обступала сидящих вокруг четырех людей. И одновременно все выше и выше поднимался черный купол неба.
Огонь лизал, жадно обгладывал сухие поленья, зло шипел, пофыркивал, с треском выбрасывая из костра снопы искр.
— Сосна горит. Ишь, какую искру дает, — заметил Шелестов, покуривая папиросу.