— Однако, плохо я рассказал. Много можно говорить, а не умею.
— И так все ясно, отец, — приободрил его Шелестов. — Важно, что ты сам все пережил, испытал все тяготы тех лет и вот сидишь с нами и рассказываешь.
— Да, правильно, — согласился старик. — Я и Пепеляева самого видел.
— А нас тогда еще и на свете не было, — сказала Эверстова.
Пока шла беседа, Надя осторожно запускала в котелок пельмени, они быстро закипели, дошел и глухарь.
— Ну, давайте кушать да отдыхать, — объявил, вставая, Шелестов. Есть будем в палатке. Заносите все туда.
В палатке было просторно, тепло и светло от раскалившейся печи. Все сняли шапки и кухлянки.
Расселись по правую сторону от входа. Эверстова поставила посередине котел с пельменями и раздала ложки.
Шелестов, прежде чем приступить к еде, подмигнул Эверстовой, и та без пояснений поняла команду. Она достала из мешка алюминиевый бидон с узким горлышком и начала разливать по эмалированным кружкам спирт.
— Сегодня можно двойную порцию. Условия, приближенные к фронтовым, сказал Шелестов.