Но рассвет едва-едва занимался.
Эверстова вылезла из мешка.
— Доброе утро, Надюша! — приветствовал Эверстову Шелестов, не поворачивая головы, и продолжал усердно водить бритвой по щеке.
— Доброе утро, Роман Лукич! Проспала я?
— Пока еще нет. Официально подъема не было.
— А вы знаете, как чудесно спалось. Я уже давно так не спала.
— Вы… — раздался снаружи голос Петренко. — Вы северянка, а что сказать мне, южанину? Я еще никогда не испытывал такого удовольствия. И если бы кто-нибудь сказал мне год, полгода тому назад, что можно так хорошо спать на таком морозе, в тайге, я бы ни за что не поверил.
Эверстова откинула полог палатки, сделала шаг и ахнула.
Лейтенант, оголенный по пояс, набирал пригоршнями снег и натирал им лицо, руки, плечи, грудь.
— Это же безумие! — вскрикнула Эверстова. — Роман Лукич! Посмотрите, что он делает.