— Знаю, видел… Ничего страшного, — отозвался Шелестов.
— Закалка, Надюша. Это большое дело — закалка, — повернувшись к Эверстовой, сказал Петренко. — Вы простите, что я вас называю по имени.
— Это не страшно и не опасно, а вот вы можете легкие простудить.
— Ерунда, — уверенно ответил Петренко, забежав в палатку. — Теперь я разотру тело вот этим мохнатым полотенцем, и все. Я всегда зимой снегом натираюсь, а когда нет снега, обливаюсь холодной водой.
Под смуглой, блестящей кожей лейтенанта перекатывались крепкие мышцы.
— Все это хорошо, — продолжала Эверстова. — Но не надо забывать, что вы не на Украине, а в Якутии.
— Напрасно беспокоитесь, Надюша, — вмешался в разговор Шелестов. Привычка — большое дело.
Эверстова покачала головой, вошла в палатку и посмотрела на свои часы.
— У меня сейчас сеанс с Якутском.
Шелестов окончил бритье.