«А может и правду сказал? — успокаивал себя Шараборин. — Дорожит он фотоаппаратом. Это я сразу подметил».
— И Гарри предупредил меня, — снова заговорил Оросутцев, — чтобы я в трудный момент ничего не скрывал от тебя. Он так и писал на твоей башке. Значит он доверяет тебе.
— Почему, однако, ты загодя не сказал? — поинтересовался Шараборин.
— Потому, что ты трус, паникер, окаянная душа! — грубо отрезал Оросутцев. — Расскажи тебе все раньше, ты бы со страху давно убежал.
И этому поверил Шараборин. Такая манера говорить была свойственна Оросутцеву.
Шараборин сидел по-прежнему на собственных ногах, в неподвижной позе, и только глаза его поблескивали при свете огня.
— А ты крепко веришь, что самолет прилетит? — все-таки спросил он.
Хмель опять ударил в голову Оросутцева, земля вдруг заняла место неба, но он встряхнулся и продолжал:
— Они больше нас с тобой в этом заинтересованы. Чудак! За этим планом они чуть ли не год гонялись. Да они готовы не один, а дюжину самолетов прислать.
— Значит веришь? — повторил вопрос Шараборий.