— Придется идти пешком, — сказал Петренко и хотел было уже сойти с нарт, как их подбросило и перевернуло.
— Кажется, свалились? — весело, не теряя бодрости духа, сказала Эверстова и рассмеялась.
— Да, что-то вроде этого, — в тон ей ответил Петренко, быстро поднявшись.
Олени встали. Бока их тяжело вздымались, точно меха горна. Над их головами, низко опущенными к самой земле, клубился пар.
Петренко помог Эверстовой подняться и отряхнуть снег, потом тронул оленей.
Ущелье становилось все уже и мельче и, наконец, исчезло, но подъем делался еще круче.
— Тут, должно быть, истоки ручья, — высказала предположение Эверстова.
— И из таких-то вот ручейков и образуются огромные реки. Ну что это за речушка? Так, мелюзга, а сложить их сто, двести, получится знаменитая Лена или Алдан, Вилюй, Олекма.
— Алдан, Вилюй и Олекма это притоки Лены.
— Это я знаю. И Витим тоже приток Лены. И Пеледуй.