— Не знали, Андрюша, потому, что нам знать не следовало, — мягко ответил Никита Родионович.
Грязнов опустил голову и смолк.
Сашутка передал, что сейчас в бригаде только и разговоров, что об объединении усилий патриотов города и леса, о всемерной активизации ударов по оккупантам, о подчинении борьбы в немецком тылу интересам фронта.
— По всем данным, — заключил Сашутка, — фрицы паникуют. Жмут их наши здорово.
Изволин согласился. Да это и понятно. Дело идет к развязке. Сашутка должен заверить Иннокентия Степановича, что патриоты города сделают, как он просит.
На столе появился горячий картофель. Все с аппетитом принялись за еду. Когда первые картофелины были уже отправлены в желудок, Денис Макарович с досадой хлопнул себя по лбу:
— Дурак я, какой дурак, совсем забыл...
— Люблю самокритику, — нарочито серьезно заметил Сашутка.
Все рассмеялись.
Изволин вылез из-за стола, вышел в другую комнату и вернулся оттуда с глиняной бутылью. Обтирая с нее рукой пыль, он сказал, что сегодняшний день никак нельзя сухим оставлять, и разлил по стаканам остатки густой настойки.