Никита Родионович рассказал подробно, в какое положение они попали.
Юргенс терпеливо выслушал Ожогина, закусив нижнюю губу. По выражению его лица можно было предположить, что он сейчас скажет какую-нибудь резкость, но, к удивлению Ожогина, он мягко заметил:
— Да, получилось неважно... Я это немедленно исправлю.
Юргенс встал с дивана, уселся за стол и, вырвав листок из блокнота, что-то написал. Когда в дверях: показался служитель, он передал листок ему.
— И, наконец, последнее, — сказал Ожогин. — Долго ли еще нам придется здесь жить? Может быть, этого и не следует знать, но все же желательно.
Юргенс ответил не сразу. Он задумался на несколько мгновений, прошелся по комнате.
Он может сказать одно: не следует торопиться. Все надо делать обдуманно и не спеша. Он примет все меры к тому, чтобы они ни в чем не нуждались... Кстати, коль скоро затронут этот вопрос: необходимо продумать, под какой личиной им лучше всего появиться в своих краях. Надо рассчитывать на то, что они возвратятся, скорее всего, после окончания военных действий на фронтах. Надо продумать хорошенько, а потом обменяться мнениями.
Друзьям стало ясно, что вопрос о переброске их откладывается надолго.
Затем Юргенс спокойно, как о чем-то обычном, сказал:
— И мой, и ваш шеф Марквардт арестован и скоро предстанет перед военно-полевым судом...